“Follow your dream, even if it's very scary.” Her account of the road to Sochi — a teacher's advice, her father's belief, training alone at dawn, and an icy Olympic course.
С того момента, как я начала профессионально заниматься сноубордом, и до Зимних Олимпийских игр в Сочи длилась очень важная глава в моей жизни, где главные герои, а также эпизодические, научили меня очень многому, и эти годы я ни на что не променяю.
В первую очередь хочу сказать огромное спасибо моей семье! О лучших родителях я мечтать не могла. У меня всегда был выбор, меня ни к чему не принуждали и старались дать возможность развиваться во всевозможных направлениях. Единственное условие было: «Если ты что-то делаешь, ты должна выкладываться полностью и добиваться лучшего результата, на который способна». Это применялось и к школе.
Школа… Отдельное спасибо моей любимой Вальдорфской гимназии № 12! И лично Наталье Юрьевне Баканиной. Вот уж кто был вдохновителем на протяжении стольких лет! Школа с необычной методикой обучения пережила много нападок, но, создав это чудо, Наталья Юрьевна с гордостью отстаивала своё детище. Я ещё долго могу рассказывать, какая замечательная была наша школа, но был один момент, который полностью поменял мою жизнь.
В феврале 2006 года наш класс должен был защищать «Шпрах-диплом» (преподавание в школе велось на немецком языке, и перед ЕНТ мы сдавали экзамен, подтверждающий знание языка). Восемь лет я училась (перешла из другой школы в третий класс), чтобы получить этот диплом. А в эти же самые сроки мне представилась возможность впервые поехать на тренировочный сбор в Австрию, в сноубордическую школу. Поверьте, это был нелёгкий выбор. Я пришла к Наталье Юрьевне и изложила ситуацию. На что она мне ответила: «Езжай на сбор, если это то, во что ты веришь. Следуй за мечтой!» — «А как же диплом?» — спросила я, едва понимая, что происходит. — «Будь готова сдавать сразу, как приедешь, и только попробуй провалить!» Я ушам не могла поверить. Я поехала на сбор, предварительно выучив и сдав материал всей четверти заранее: сидела в школе с 8 утра до 6 вечера. Во время сбора готовилась. Вернулась домой. Наталья Юрьевна собрала ради меня одной всех судей, и я сдала диплом — ещё и лучшей в классе!
И вот тогда я всем сердцем поверила, что нет ничего невозможного.
Я поступила в университет в Алматы, собиралась стать лучшим маркетологом Казахстана, но сноуборд не бросала. Мои родители взяли кредит в банке, чтобы оплатить учёбу. Первые полгода я снимала комнату у бабушки в квартире возле Зелёного базара и ездила через весь город в университет (МАБ). После университета ехала на работу на Старой площади; пока ехала в маршрутке, успевала поесть и выучить лекцию на следующий день. С работы приходила домой к девяти часам, а утром опять вставала в полшестого, чтобы до университета успеть потренироваться в Панфиловском парке. После Нового года я переехала ближе к университету, и, поскольку это был пик моего сноубордического сезона, мне приходилось сдавать все рейтинги заранее — по два экзамена в день. Все эссе и сочинения я предпочитала писать от руки, поэтому, чтобы сэкономить мне время, ко мне приходила подруга и перепечатывала всё на компьютере. Так, поспав около трёх часов в сутки в течение недели, я могла сдать рейтинги и ехать на сборы в Россию, в такую глушь, что город был тупиковый, по обе стороны — две тюрьмы, а основной профессией был шахтёр. Мы жили на съёмной угловой полуторке, которая промерзала в 35-градусный мороз, поэтому возили с собой из дома обогреватель. Это было то, что мы могли себе позволить, потому что ездили за свой счёт. Зато там были доступные цены на подъёмник и хорошо укатанная гора.
Темнело рано, а на вторую тренировку выходить всё равно нужно. Помню: бежишь по дороге кросс, вокруг сугробы, одна-единственная дорога, тусклые фонари, и думаешь, что будешь делать и куда убегать, если на тебя нападут.
Многие позаканчивали, не веря, что государство когда-нибудь обратит на нас внимание.
Потом я стала третьей на юниорском чемпионате России, а россияне на тот момент уже считались лидерами Кубка мира.
После этого вроде что-то зашевелилось, хотя часть расходов всё равно ложилась на нас. Перед нами поставили задачу в наш первый международный сезон квалифицироваться на Олимпиаду. Однако сначала нужно было заработать допуск на Кубок мира, по результатам которого уже можно претендовать на олимпийскую лицензию, а для этого — набрать определённое количество очков на Кубке Европы. Мы досрочно квалифицировались и с кричалкой «Алға, Казахстан!» поехали на Кубок мира. Из двенадцати этапов мы успели на пять, к тому же мы были новичками, и в тот год на Олимпиаду в Ванкувере не квалифицировались. В министерстве сказали: «Всё, вы ничего не можете». Моя напарница сразу же закончила спортивную карьеру: «Мне надоело: сегодня мы едем на сбор, завтра не едем, сегодня дают денег, завтра нет».
Я до сих пор не могу поверить, как мне повезло с папой, который сказал мне: «Ты можешь. Я в тебя верю».
Стиснув зубы, мы продолжали тренироваться, и было страшно оттого, что впереди неизвестность и мы ставим на кон всё. Иностранные тренеры, видя наше положение, тоже старались как-то помочь, что-то подсказать — но лишь до того, как я выстрелила в Сочи в прошлом году и обыграла лидеров Кубка мира. На этом вся помощь закончилась: «Извините, Олимпиада есть Олимпиада». Вот здесь-то нам пришлось поистине нелегко. Тренироваться с собой никто не разрешал: мол, с нами тренируетесь, а потом нас же и обыгрываете. Тренироваться одной сложно: не знаешь, быстро ты едешь или медленно, сравнивать не с кем. Вдобавок ко всему в этом сезоне снега в Европе практически не было, большинство трасс было занято горнолыжниками или сноубордистами других стран. Кое-как мы уговорили директора одной из горнолыжных баз. В шесть утра папа шёл пешком в гору, чтобы поставить трассу. К семи приходили рабочие, включали подъёмник, и я могла тренироваться до девяти утра — до того, как для туристов открывался катальный день.
Я продолжала работать над общефизической подготовкой: сила — это то, чем я компенсировала свой невысокий рост и «бараний» вес. 31 декабря в спортзале Олимпийского центра в Ванкувере были только Маэль Рикер (олимпийская чемпионка Ванкувера) и я. Девушка на ресепшене спросила: «Ну она-то после травмы восстанавливается, а ты зачем пришла?» — «А я не хочу, оглядываясь назад, думать, что могла сделать больше».
Так мы продержались до Сочи, гоняясь за пологими склонами, чтобы улучшить мою технику.
Приехали — и глазам не поверили: склон изменили. Паниковать не стали, попробовали найти крутой склон для тренировок, но всё было занято горнолыжниками.
Официальную тренировку провели под дождём на пологом склоне, и я заболела. Я не в первый раз выходила на склон с гриппом, поэтому это меня не радовало, но и из колеи не выбивало. И вот мы вышли на просмотр трассы в день старта…
Лёд, как стёклышко. Накануне ратрак там не работал, весь новый снег вычистили лопатами в ночь перед стартом. Получите каток! Просматриваю трассу — доска неуправляемая, мой козырь (длина 180 см) работает против меня. Стартовали лидеры — падают, вылетают из трассы. «Приехали», — подумала я.
Чудес не бывает. Крутой участок я проехала, или, скорее, проскребла на грани падения: доска едет в одну сторону, я хочу в другую. Тандема не получилось, и медали тоже…
На слалом ставки не делали, это не моя дисциплина, но я всегда придерживаюсь правила: раз приехал — соревнуйся!
И хотя эта Олимпиада прошла не так, как мы рассчитывали, сама она и путь к ней дорого стоят, и всё, чему я научилась за это время, лишь даёт мне ещё больше энергии и спортивной злости, чтобы следующая Олимпиада прошла так, как надо. И неважно — снег, дождь, — я буду готова ко всему!
P.S. Я до сих пор не могу поверить, какую колоссальную поддержку оказали и продолжают оказывать мои болельщики!